Анализируются сведения о тесном взаимодействии и контактах черниговских, полоцких и гроднен­ских зодчих. Их начало можно отнести к 1143 г., когда в Полоцк черниговским князем была направ­лена строительная артель После распада полоцкой архитектурной школы ее архитектурные и строи­тельные мастера попадают в Гродно, Смоленск и Новгород Расцвет гродненского зодчества был не­долгим (15-20 лет), и в начале ХШ в. гродненские плинфотворители вместе со своим зодчим Пет­ром Милонегом оказались в Чернигове, на родине своих предков.

В современной научной литературе не раз отмечались творческие контакты между чер­ниговской, полоцкой и гродненской архитектурными школами. Так, Н.Н.Воронин пи­сал, что "в черниговской церкви Пятницы повторен редкий в древнерусском зодчестве и характерный для Гродно прием "среза" угла четверика под 45Следует отметить, что в 1980 г. на территории гродненского посада обнаружен еще один храм XII в. (Пре­чистенская церковь), при строительстве которого использована аналогичная деталь пла­нировки² .

Н.В.Холостенко обращал внимание на аналоги поливных щжковонкрестообраз-ных плиток пола из Успенского собора Елецкого монастыря в Чернигове и подобных плиток из гродненской Борисоглебской (Коложской) церкви. Он же. отмечал наличие некоторых общих черт в плакировке и формах плана Борисоглебской церкви в Гродно

и Черниговской Пятницкой церкви⁵. О сходстве планировки подкупольного звена чер­ниговской церкви архангела Михаила, Благовещенской церкви в Витебске и гроднен­ской Нижней церкви сообщает А.А.Беляев⁴.

В одной из своих последних публикаций П^А.Раппопорт высказал убедительное предположение, что личный архитектор князя Рюрика Ростиславовича Петр Милонег вы­шел из гродненской архитектурной школы⁵. О том, что Милонег или иной зодчий князя Рюрика Ростиславовича знал гродненские постройки и подражал их приемам, писал и Н.Н.Воронин^б. Дополнительные сведения о тесном взаимодействии черниговских, по­лоцких, витебских и гродненских зодчих дает сравнительный анализ строительной тех­ники названных архитектурных школ.

Начало этих контактов можно отнести к 1143 г., когда черниговский князь Свято­слав Всеволодович женился на внучке полоцкого князя Все слава. Незадолго перед этим (в 1140 г.) полоцкие князья вернулись из византийской ссылки и сразу развернули ак­тивное строительство, которое продолжалось до 80-х годов XII в. П.А.Раппопорт счита­ет, что черниговский князь, заняв киевский престол, отправил в Полоцк киевскую строительную артель, а сам пользовался услугами черниговских зодчих⁷. Вместе с киев­лянами могли поехать черниговские камнетесы, которых не было в Киеве, и часть плин-фотво ригелей.

Одним из первых храмов, возведенных на Полоцкой земле после 1140 г., была ви­тебская Благовещенская церковь. Поскольку этот храм сооружен в строительной тех­нике, отличной от других памятников Киевской Руси (стены сложены из рядов тесаных известняковых блоков, почти регулярно чередующихся со сдвоенными рядами плин-фы⁸), считается, что храм возвели приезжие, возможно, визактайские мастера.

Вполне вероятно, что полоцкие князья, приехав из Византии, еще до контактов с черниговским князем, привезли с собой зодчего. Однако им нужны были кадры камен­щиков и шшнфотворигелей. Ими вполне могли быть наряду с киевскими и чернигов­ские мастера, которые перед этим возвели Успенскую церковь Елецкого монастыря и Ильинскую церковь⁹. Фундаменты Успенского собора сложены из плитняка, а цоколь— из квадров тесаного камня. Каменные блоки размерами 38—40x20—18x6,5—7 см при­менялись в нижних частях кладки Ильинской церкви. Другой очень важной деталью, характерной для двух черниговских и витебского храмов, является затирка стен раство­ром, по которым белыми полосами толщиной 1,5—2 см имитировалась кладка из круп­ных каменных блоков¹⁰. Впервые на особенность кладки витебской Благовещенской церкви обратил внимание Г.В.Штыхов. В связи с этим мы предложили называть этот тип кладки декоративной смешанной¹¹. Размеры искусственных рустов витебского хра­ма (32—35x25—28 см) и черниговской Ильинской церкви также совпадают (32—35x25— 27x23 см). Затем зодчие, создавшие витебскую церковь, возводят храм в Новогрудке, однако техника кладки более небрежная, вместо известняка использовался туф, а гале­рею вокруг здания достраивают уже полоцкие мастера в традиционной для них техни­ке кладки "со скрытым рядом".

Размеры плинфы, из которой сложена галерея (26,5—27(28)х!9,5—20,5 (21,5) х хЗ,5—4 см), отличаются от средних размеров кирпича из кладки основного объема (28—29x16,5—17x4,5—5 см; 25—26,5x20-20.5x4-5 см), однако технология производ­ства всей новогрудской плинфы почти одинакова. Кирпич XII в. из Новогрудка (плинфа найдена Ф.Д.Гуревич при изучении богатых домов окольного города) не имее. на по­верхности, в отличие от полоцкой, витебской и гродненской плинф, знаков и клейм. Нам удалось обнаружить только один фрагмент плинфы с отпечатками пальцев мастера на ее довьрхности. Следовательно, пяннфотворители приехали в Новогрудок не из Ви­тебска или Полоцка, а из другого го.рода, возможно, Киева, где в XII в. знаки на кир­пиче отсутствуют¹². Это предположение не противоречит датировке новогрудского хра­ма, предложенной Ф.Д.Гуревич, — вторая четверть XII в¹³.

К сожалению, знаки и клейма на полоцком и витебском кирпичах полностью не изу­чены и не изданы. В какой-то мере это относится и к черниговской плинфе. Однако, имеющийся у нас материал позволяет утверждать о сходстве некоторых знаков на плин­фе из Успенской церкви Елецкого монастыря и полоцкой плинфе. В первую очередь, это наличие ломаных зигзагообразных знаков, знаков в виде букв и в виде креста. Есть и княжеские тамги. Полоцкая и витебская плинфы имеют рельефные знаки на постелях и торцах кирпичей. Некоторые плинфы метились также специальными клеймами.

После распада полоцкой архитектурной школы ее архитектурные и строительные мастера попадают в Гродно, Смоленск и Новгород. Очевидно, шшнфотворители поеха­ли в Гродно и Смоленск. Анализ знаков на торцах гродненской и волковысской плинф (а их известно гораздо больше, чем полоцких) позволяет утверждать, что дети и внуки черниговских мастеров сохранили в ряде случаев свои знаки и метки (зигзагообразные, крестообразные, буквенные и т.д.). Расцвет гродненского зодчества был недолгим и продолжался 15—20 лет. Вместе с зодчим Петром Милонегом, гродненские плинфотво-рители перешли к князю Рюрику Ростиславовичу и в начале XIII в. оказались в Черни­гове, на родине своих предков. Средние форматы кирпича гродненских памятников (например, Пречистенской церкви — 28x16x4 см), стены на гродненском детинце — 27-29x16,5—18x3,5-4,5 см, Коложской церкви - 26-28x16-16,5x3,5-4 см) иплинфы из кладки Пятницкой церкви (27-28x16-20(19) х4,5—5 см) совпадают. Знаки только на торцах кирпичей. „

Анализ знаков на кирпичах памятников гродненской архитектурной школы (кня­жеского терема, Коложской церкви, каменной стены на детинце и черниговского храма начала XIII в.) говорит о совпадении трех основных принципов нанесения их на плинфу. Это метки в виде букв (знак совпадает полностью), орнаментальные (зигзагообразные и окружность, разделенная на четыре части) и княжеские тамги (естественно, разные)¹⁴. Значительное сходство наблюдается между знаками на.торцах плинфы из черниговской Пятницкой церкви и собора на Протоке в Смоленске (возведенв 90-е годы XII в.). Это не удивительно, если вспомнить о происхождении некоторых полоцких плинфотвори-телей, прибывших в Смоленск.

Приезд гродненских плинфотворитслей в Чернигов обусловлен также дружескими связями между гродненскими и черниговскими князьями. Сохранились летописные еве дения о военной помощи гродненских и пинских князей в 1182 г. черниговскому кня­зю Святославу Всеволодовичу¹⁵. Однако гончары, которые изготовляли голосники для гродненских памятников, остались, очевидно, на месте. Количество голосников, исполь­зованных при строительстве Пятницкой церкви, незначительно, они расположены, в ос­новном, несколько ниже пят сводов храма и имеют совершенно другую форму, напо­минающую кувшин с ручкой.