— Армия безработных продолжает пополняться. Но, по данным Госслужбы занятости, количество нетрудоустроенных граждан, пребывающих на учете, сокращается. Внесите ясность: уровень безработицы увеличивается или падает?

— Он достаточно высокий, но не критический. В 2008 г. этот уровень в Украине составил 6,4%. Хотя за последние 2 месяца ситуация на рынке труда стабилизировалась. Если в декабре прошлого года ежедневный прирост безработных, состоящих у нас на учете, был 7—11 тыс человек, то в апреле эта численность сокращалась ежедневно в среднем на 3 тыс. Такая тенденция сохранялась и в мае. На 1 июня на учете находятся 752 тыс незанятых граждан. Причем, мы имеем ежедневное снижение количества безработных, которые обращаются в службу занятости. Но почему? У нас что, экономика оживилась? На самом деле количество нетрудоустроенных граждан снижается за счет сезонности. Начиная с апреля, в сельской местности люди вышли в поле: селяне снимаются с учета и выходят на работу. По результатам Госкомстата, небольшое, но все же оживление экономики есть. И это дает положительный результат.

— Правда ли, что кризис оставил без работы много высокооплачиваемых топ-менеджеров, чиновников высокого уровня? Становятся ли они на учет в центры занятости и какое пособие получают?

— Правда. Но, к сожалению, чиновникам мы пока особой работы предложить не можем. Разве что переучиться. Чиновники и топ-менеджеры, которые стали к нам на учет, получали высокую зарплату. Они могут претендовать и на максимальное пособие. Но его размер не может превышать средней заработной платы по региону. Если речь о Киеве, то средняя зарплата в столице сегодня составляет 3 101 грн, поэтому — соответственно — их пособие в столице и будет самым высоким. Но даже в Киеве таких людей немного — примерно 0,5% от количества зарегистрированных безработных: из сотни лишь… полчеловека получают такое пособие. Или один на 200 человек.

— Вы окончили Одесский инженерно-строительный институт. Легко ли было найти работу?

— Моя специальность — промышленное и гражданское строительство. В отличие от той системы закрепления кадров на производстве, которая была в Советском Союзе, я в 1985 г., будучи Ленинским стипендиатом, сам выбрал себе распределение и уехал из Одессы на Дальний Восток, 3 года работал на Сахалине. Начинал мастером, прорабом, позже стал главным инженером строительно-монтажного управления. Потом вернулся в Одессу. В моей жизни все было подчинено труду. Я всегда хотел работать. И полностью согласен с одним из слоганов, который существовал еще до моего прихода в службу: «Работу находит тот, кто ее ищет!» Ведь если не хочешь работать — не найдешь работу под любым предлогом. Кроме того, я бы не хотел, чтобы степень кризиса и ухудшение экономической ситуации достигли уровня, когда люди будут хвататься за любые заработки. Пока у них есть право выбора — это замечательно. Очень часто приводят в пример Великую депрессию в США, но там ситуация была иная — люди хватались за любую работу, потому что была ответственность перед семьей, перед детьми, родителями. Да и у нас все станет на свои места: рынок эти вопросы регулирует очень быстро. Конечно, даже сидеть в палатках на Майдане — тоже в определенной степени работа, но кто реально хочет трудиться, тот будет.

— Влияет ли служба занятости на рынок труда?

— Конечно, с начала года мы трудоустроили 245 тыс человек, 83 тыс проходили профобучение, 97 тыс приняли участие в общественных работах. В 2008-м нашли работу около 1,1 млн незанятых граждан. Так что служба занятости не просто влияет, а, скажу без ложной скромности, является основным игроком и регулятором на рынке труда.

— Почему молодые дипломированные специалисты (юристы, экономисты) с трудом находят работу? Молодежи нужно ориентироваться на другие специальности?

— Это проблема профессиональной ориентации. Тут два момента: госзаказ на данные специальности и желание человека обрести эту профессию. Государство должно определить, сколько ему необходимо юристов, экономистов, инженеров-строителей, конструкторов, химиков и т. д. И дать им бесплатное образование. Но после окончания вуза человек должен 1,5—2 года отработать там, куда его пошлет Родина. Тогда 30—40% специалистов закрепятся на таких рабочих местах. Увы, этого нет. Молодым людям трудно найти работу по специальности, потому что они еще не совсем квалифицированны, без опыта работы. Поэтому работодатели и берут их неохотно. И вопрос все равно не решается. А мы не можем решить эти проблемы за Минобразования или за Кабмин.

— Если юристов не трудоустраивает государство, работодатели не берут, куда их направляете?

— Хороший вопрос. Ищем им работу. Кто ищет, тот всегда находит. В крайнем случае, еще раз тратим на них деньги и переобучаем.

— Возможно, молодежь нужно ориентировать еще со школьной скамьи?

— Мы запустили инновационную программу: в ряде школ установили специальные терминалы — электронные татч-скрины. С его помощью любой ученик может узнать все о мире профессий, просмотреть вакансии. Такая работа с детьми долгое время вообще не проводилась. Поэтому в стране и есть огромный дисбаланс на рынке труда между спросом и предложением. Ведь за 17 лет независимости практически полностью утрачена престижность рабочих профессий. Мы потеряли рабочий класс: высококвалифицированных работников с машинами, станками и инструментами. А восстанавливать такие потери — это 5—7 лет серьезной работы. Нам сейчас приходится возрождать профориентацию не то, что с руин — строить в поле на голом месте!

— Так будет ли вторая волна безработицы?

— Мне хочется думать и верить, что сохранится стойкая тенденция к улучшению или хотя бы к стабилизации. Но будет или не будет — я не Глоба, чтобы предсказывать…

— Для безработных всей страны вы сейчас именно Глоба. Поэтому ваш прогноз…

— Я не пользуюсь методами астрологов и предсказателей — действую на основании точных расчетов и отвечаю за свои слова. Могу поспорить на любые деньги, что до конца июля — начала августа никакого всплеска безработицы не будет. Это я вам могу сказать точно. Все остальное — из области предсказаний.

— Если без работы вдруг останетесь именно вы, служба занятости вам сможет помочь?

— Скажу честно: если останусь без работы, то в службу занятости обращаться не буду. (Встает из-за стола и начинает ходить по кабинету из угла в угол. — Авт.). Потому что у меня нет в этом необходимости. Дело в том, что мне есть где и в чем себя реализовывать и вне рамок госслужбы.

— А что посоветуете делать нуждающимся в трудоустройстве?

— Потеря работы — это всегда трагедия. Нужно остановиться и немного отдышаться. Молодому, наверное, задуматься: может, я не туда шел, не так жил и не тем занимался? Может, у меня есть сегодня шанс заняться тем, чего хочу и что люблю?! И каждое утречко, сжимая зубы, рано вставать, надевать свежую рубашку, чистые носки, почистить обувь и выходить из дому в 9 утра…

— Прихватив диплом…

— Если он есть. Если нет, взять трудовую книжку или другой документ, подтверждающий квалификацию, и идти искать работу. И начинать поиски с центра занятости: спокойно, целенаправленно. Уверяю вас, что результат будет. В конце концов, если он не найдет работу, то сам для себя определит, какой специальности хотел бы научиться. И его направят на переобучение. Уже через 3—6 месяцев он выйдет с новой профессией. Все дело — в желании. (Повышает голос.— Авт.). Мне многие кричат: я, специалист — дизайнер или менеджер, — буду подметать улицы или чистить клумбы?! Если так сложится, что нечем будет кормить семью, то пойдешь и клумбы подрезать!

— А вы пошли бы?

— И я бы пошел, если бы вдруг так сложилось, что нечего есть моим детям, семье и не на что купить лекарства родителям. И пошел бы не только клумбы подрезать, но и вагоны разгружать, и еще делать то, что считается сегодня непрестижным. Вот это и есть результат провалов в профориентационной работе в течение последних 17 лет. При Союзе люди заканчивали институты и шли работать токарями, фрезеровщиками, слесарями. Отношение к труду должно быть другим!

— Январский «антикризисный» закон приравнял людей, уволившихся по соглашению сторон, с теми, кто ушел по собственному желанию. Это была экономия денег на уровне государства?

— Неправда! Что такое «соглашение сторон»? Это когда шеф вызывает подчиненного и просит написать заявление, хотя по закону должен предупредить сотрудника о сокращении за 2 месяца. Работник соглашается, причем задним числом, — лишь бы деньги выплатили. Но шеф говорит: мол, напиши-ка заявление и пойдешь к этим «лохам» в центр занятости — к государству, которое раздает направо и налево, — лучше они тебе заплатят пособие по безработице, чем я буду из своего кармана. Подчиненный соглашается уволиться именно так. Ему же не ставят пистолет к виску и пальцы щипцами не давят. Он делает это добровольно, потом приходит к нам и на 8-й день получает пособие. Это равносильно заявлению по собственному желанию. Поэтому антикризисный закон восстановил справедливость, которая существует в большинстве стран Западной Европы.

Однако в конце апреля Конституционный суд Украины признал законодательную норму о выплате пособия на 91-й день уволенным по соглашению сторон неконституционной. Теперь это решение закреплено законодательно — Верховная Рада приняла соответствующий закон.